«Мой Захар Чупин присутствовал при выборе десятника в доме Устина Лукьянова со своим братом Тимофеем. Там он начал ругать сына бывшего заседателя Бебекина, толкнул его в грудь и плюнул ему в глаза. Тогда брат Тимофей забрал его домой — и там они ругались матерной бранью».
Так начинается одна из самых колоритных семейных преданий в моём роду. Но за этой бытовой сценой — не просто «буйный нрав предка», а реальный исторический документ: официальное «покорнейшее доношение», поданное в 1791 году в Барнаульскую земскую избу бывшим заседателем Степаном Бебекиным.
В нём — не только описание скандала на сходе, но и обвинения в краже лошади, угрозы с ножом, «похвальные речи» (то есть хвастовство преступлениями — что в XVIII веке считалось почти признанием вины), показания женщин, детей и соседей…
Ниже — полный текст доношения, как он дошёл до нас.
В Барнаульскую земскую избу
деревни Устьжаравлихинской
бывшаго Заседателя Степана Бебекина
Покорнейшее обявление.
Нынешняго 1791 года в июне месяце 29 числа Колыванскаго заводу вновь взятой Барнаульской слободы деревни Устьжаравлихинской ис крестьян мастеровой кушник Тимофей Чупин приезжал в селение наше и жил июля до 5-го числа, а по какому от команды своей отписку тово никому не извесно.
Июня 29 числа было общее мирское согласие крестьян для выбора десятника у дому Устина Лукьянова. При том был сын мой Иван. На то же собрание пришёл помянутой мастеровой Тимофей Чупин з братом своим Захаром. Тогда Захар Чупин нападя сына моего ругать, сверх того со зарнастию ударил в чуп и плюнул в глаза, которое было обществу заявлено. А брат ево Тимофей, созвавши оттуда брата своего Захара, и пошли домой, и ругались матерною бранью.
Тово же дни были девицы и жена Осипа Зеленцова у Фёдора Чупина, отца ево мастерового, в сенях. Малалетка Перфиля Донскова пасынок Иван сидел тогда на крылце, который слышал, что мастеровой Чупин ходил по сеням, ругал матерною бранью и говорил такие речи, каковы я не буду, да буду. А имянно: «Понестся не могу на кого грозился». Зеленцова жена Домна Иванова дочь то ж самое слышала, да ещё и ножем зарезать хотел же, то не знает ково.
Тово ж по вечеру у дому Фёдора Бебекина ругали меня Тимофей и Захар неподобною бранью. А Тимофей Чупин говорил похвальные речи, каковые я не буду, да буду, тестю своему. При том с ними был хозяин сын Фёдоров Андрей, поил их пивом. А мать ево Андреева Аксинья Наумова дочь, и жена ево Катерина Васильева дочь, были в сенях, слышали такое от Тимофея ругательство и похвальные речи. Посылала невеску свою по мужа своего Андрея, которая выходила из сеней на улицу и звала от тех ругательств мужа своего в сени. А Тимофей Чупин на то сказал, что де ты баба поди да и спи. А я де их плутов, тестя своево не боюсь, у меня де взять ему нечева, и он один. А что де им, плутам, докажу дружбу, каковы не буду, да буду.
То в вышеписанных ево речах Андрей Бебекин, мать и жена ево, во всех похвальных речах свидетельствую.
У меня нынешняго 1791 года по весне были Барнаульскаго заводу оставленных господских лошадей всего числом пять. И с того числа в июле месяце в первых числах коня соловова не стало. То я усумнился по тежелому тогда времени, что заразою пала. И по многая времени мною было искана, наттить не мог ни живой, ни палой. А тоже в скором времени появилась за рекой Чарышем с лошадьми Дмитрея Мокина.
А сверх же тово, по старом ево приезду Тимофея Чупина, в бытность ево, потерялась кожи дублена весилась у амбара, да мех сыромятной новой кожы ободран в кузнеце. То я во всех тех помянутых вещах имею сумнение и неверку на вышеписаннаго мастероваго Чупина по похвальным ево речам. Как сказано в соборном уложение «кто на кого похвалится лихими делами, то являет откольным людем». А в приказы даваны писмянные явки.
Потому я принужденным нахожусь по команде своей подать письменную явку, дабы мне самому или дому моему не погинуть было, и либо какого напрасного убытку понести не могу. Того ради Барнаульскую земскую избу покорно прошу сие моё обявление принять к протчим делам приобщить, а с оного точную копию списать.
При рапорте в Бийской нижней земской суду представил августа 23 дня 1791 года.
У подлинного подписали бывший заседатель Степан Бебекин. Свидетельствовал в секретарской должности регистратор Василий Табанин.
С подлинным списал копист Василий Кудрявцев.
Составитель: Татьяна Федюкина